dzenterrorist (dzenterrorist) wrote,
dzenterrorist
dzenterrorist

Category:

ОТРЫВОК ИЗ РОМАНА КОМЕДИАНТЫ

https://ridero.ru/books/komedianty/
– Правосудие – это такая огромная туша… Как слон, возможно, даже больше. И этот слон сдох, и сдох достаточно давно, чтобы хорошенько так завонять, не к столу будет сказано. Теперь он свербит, а я как человек с хорошим обонянием. Думаю, вы меня поняли.
– И отчего же он, по-вашему, почил в бозе?
– Его отравили гуманисты.
– Весьма интересно.
– Правосудие было таковым, когда оно руководствовалось принципом: око за око, зуб за зуб. Гуманисты же, объявив, что правосудие не должно быть орудием мести, превратили его в фарс.
– Вы, как я понял, за правосудие как орудие мести?
– Правосудие и есть орудие возмездия. Изначально это было орудием слабого против сильного, так как сильный и сам мог за себя постоять.
– Да, но судьи и сами чаще всего служат сильным.
– Уже нет. Когда-то давно действительно суд был в руках сильнейшего, но потом, когда силу сменили хитрость, коварство, обман и лицемерие, именуемые властью, правосудие стало служить власти.
– Другими словами, ваш слон захромал на обе ноги. Гуманисты же попросту его пристрелили, как загнанную лошадь.
– О нет! Даже в таком состоянии слон был еще очень опасен. К тому же болезнь сделала его более раздражительным.
– Вы сами произнесли ключевое слово. Опасен! Вы никогда не думали, что правосудие очень часто бывает опасней преступления. Вспомните хотя бы суды инквизиции или большевистские процессы над врагами народа. Да и сейчас человек, наделенный властью, может сделать с ближним практически что угодно, и правосудие в этом играет далеко не второстепенную роль. Приговаривая злодея к изоляции, а не к возмездию, гуманисты тем самым защищают себя от рук правосудия, которые (руки) вблизи выглядят далеко не так приглядно, как издали. Возьмем хотя бы нас с вами. Что вы успели там натворить? Ерунду? Однако правосудие передает вас в мои руки для участия в общественно полезном государственном деле. Вы преступник, а я закон, правосудие.
– Я не говорю, что я не виновен. К тому же око за око в моем случае было бы намного более гуманным и справедливым наказанием, чем…
– Наказанием? Но ведь вас никто не наказывал. Вас, как заблудшую овечку, чуть ли не с любовью передали мне на воспитание, и я всеми силами пытался сделать из вас настоящего человека, патриота и полноценного члена общества, вы же сбежали от нас самым неблагодарным образом.
– Вы называете убийство воспитанием?
– Убийство? О чем вы говорите? Авария на производстве, несчастный случай, результат стихии.
– Только не надо списывать на стихию…
– А я и не списываю. Это на самом деле стихия. Только стихия новая, ранее неизвестная и совсем еще неизученная. Когда впервые столкнулись с радиацией, тоже дров наломали. Так что вам надлежало бы стать героем, отдать жизнь ради будущих поколений, а вы в бега. Опять преступник вы.
– Если бы все было так, вы бы не заметали так тщательно следы.
– А в этом и есть парадокс правосудия: больше всего боится тот, кто ничего не сделал.
– Потому что это давно уже не правосудие, а всего лишь его тень, призрак, бездыханная нематериальная субстанция, способная напугать разве что ни в чем не повинного обывателя да поехавшую на мистической ерунде домохозяйку. Такие люди как вы, а в последнее время и я, давно уже перестали бояться приведений и темноты под кроватью.
– А вот тут вы зря… Рычаги правосудия находятся в руках таких же людей, как и мы с вами. Людей, наделенных властью и возможностью ее применить. А это обычные люди со своими достоинствами и недостатками, плюс несовершенство системы, плюс личные неприятности, плюс безнаказанность… Он же может напакостить до того, как поймет, с кем имеет дело. К тому же что является мерилом правосудия? Это только у Фемиды в руках аптекарские весы, на практике все отмеряется на глаз, и искупают вину зачастую далеко не те, кто действительно виноват, а те, кому это уготовано богом. Вина есть явление общественное, и любой из нас может быть призван для ее искупления. В этом и состоит смысл христианского распятия. Они распяли Иисуса – человека, который должен был искупить вину, вмененную людям богом.
Фактически сами преступники наказали невиновного за собственную вину. Да и были ли виновны они? Не по вердикту господа, а вообще, на деле? На самом деле, так называемыми гуманистами руководит не любовь к ближнему, а страх повторить опыт Христа или пойти на крест за преступления другого. Общество зачастую страшится правосудия, сильнее, чем преступника, отсюда все эти запреты и ограничения. И опасается, надо сказать, оно не напрасно. Слишком уж велик соблазн у исполнителя закона подкинуть наркотики либо оружие или применить допрос с пристрастием, после которого кто угодно признается в чем угодно. Так уж устроен человек. Общество защищается от правосудия, для этого оно сознательно идет на то, чтобы сделать это правосудие менее действенным и эффективным.
– В результате чего правосудие становится бессильным по отношению к таким, как вы.
– Укорачивая руки правосудию, люди делают его бессильным в первую очередь по отношению к преступнику. Я имею в виду большого, настоящего преступника. И свое бессилие правосудию приходится вымещать на тех самых обывателях и домохозяйках, которых оно призвано защищать. Честь мундира требует дел.
– Честь мундира. Она как жертвенный алтарь, требующий все новой крови. И не важно, виновен человек в действительности или нет. Важно, кого правосудие признает таковым.
Subscribe

  • (no subject)

    -Сколько времени? -Двадцать один двадцать два. -Так двадцать один или двадцать два?

  • (no subject)

    Каждый, кто хоть раз пытался вызвать строителя, сантехника, мастера по починке какой-нибудь техники не понаслышке знает: диктатуру пролетариата никто…

  • КОГДА ВЕСЫ «ВРУТ»

    Желая похудеть, особенно, если похудеть нужно к какой-нибудь дате, многие люди садятся на в той или иной степени голодную диету и радуются, когда…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments