December 23rd, 2020

ДНЕВНИК ДЗЕН-ТЕРРОРИСТА 2020

Друзья!
В годовщину Конца Света традиционно выкладываю в сеть очередной «Дневник».
Прочесть: https://proza.ru/2020/12/23/62
http://samlib.ru/m/majklow_w/lytdybr2020.shtml
Также вы можете скачать бесплатно или купить на бумаге «Дневник дзен-террориста 2018-2020» здесь: https://ridero.ru/books/dnevnik_dzen-terrorista_3/
Приятного чтения.

(no subject)

Такое впечатление, что российские власти вместе с руководством еще недавно достаточно свободных и благополучных стран строят международный бытовой ад, вдохновляясь даже не Кафкой с Оруэллом, а Берроузом. Цитирую:
Я не виделся с Бенвеем после его скоропалительного отъезда из Аннексии, где ему было поручено осуществить ТД – Тотальную Деморализацию. Первым шагом Бенвея стало запрещение концентрационных лагерей, массовых арестов и, кроме как при неких исключительных, особых обстоятельствах, применения пыток.
«Я против жестокости, – говорил он. – Она неэффективна. А вот продолжительное дурное обращение почти без насилия вызывает, при умелом его применении, тревогу и чувство определенной вины. Необходимо помнить некоторые правила, вернее сказать, руководящие принципы. Объект не должен сознавать, что упомянутое дурное обращение является тщательно спланированным нападением некоего немилосердного противника на его подлинную личность. Его надо заставить почувствовать, что при любом обращении он получает по заслугам, поскольку способен на некий (это никогда не уточняется) ужасно безнравственный поступок. Голую потребность контроломанов следует скромно скрывать за ширмой капризной, запутанной бюрократии, причем так, чтобы исключить непосредственный контакт объекта с противником».
Каждому гражданину Аннексии было предписано получить и всегда носить с собой портфель, битком набитый документами. Граждан могли останавливать на улице в любое время, и Контролер – в штатском, в различной форменной одежде, нередко в купальном костюме или пижаме, а то и совершенно голый, если не считать бляхи, приколотой к левому соску, – проверив каждую бумагу, ставил на ней печать. При последующей проверке гражданин должен был предъявить должным образом проставленные печати предыдущей проверки. Остановив большую группу, Контролер проверял и проштамповывал документы лишь у некоторых. Остальных подвергали аресту за то, что их документы не были должным образом проштампованы. Арест представлял собой «временное задержание», то есть арестованного должны были освободить, «если и когда» его Объяснительная Записка, должным образом подписанная и проштампованная, будет заверена Помощником Арбитра по Объяснительным. Ввиду того, что этот чиновник почти никогда не бывал в своем кабинете, а Объяснительную Записку следовало представить ему лично, объяснявшиеся целыми неделями, а то и месяцами, томились в ожидании в неотапливаемых конторах, без стульев и туалета.
Выданные документы были написаны исчезающими чернилами и постепенно превращались в просроченные закладные. Постоянно требовались новые документы. В безумной попытке уложиться в нереальные предельные сроки граждане сломя голову носились из одного бюро в другое.
В городе убрали все скамейки, отключили все фонтаны, уничтожили все цветы и деревья. Раз в четверть часа на крыше каждого многоквартирного дома (в таких домах жили все) включались оглушительно громкие сирены. От вибрации люди нередко падали с кроватей. Всю ночь по городу шарили лучи прожекторов (никому не разрешалось пользоваться шторами, занавесками, жалюзи или ставнями).
Никто никогда ни на кого не смотрел из за строгого запрещения домогательств, подкрепленных словесно или нет, по отношению к кому бы то ни было, с какой бы то ни было целью – как сексуальной, так и любой другой. Были закрыты все бары и кафе. Спиртное можно было приобрести только по специальному разрешению, а приобретенное таким образом спиртное нельзя было ни продавать, ни отдавать бесплатно, ни каким либо способом передавать никому другому, и присутствие другого лица в помещении расценивалось как достаточное доказательство передачи спиртного.
Никому не разрешалось запирать двери, а у полицейских имелись ключи, подходившие ко всем замкам в городе. В сопровождении экстрасенса они врывались в чью нибудь квартиру и принимались за «поиски улик».
Экстрасенс обнаруживал для них все, что человек хотел спрятать: тюбик вазелина, клизму, носовой платок, испачканный спермой, оружие, незаконно приобретенный алкоголь. При этом они всегда заставляли подозреваемого раздеться догола и подвергали его крайне унизительному личному обыску, по поводу чего делали глумливые, оскорбительные замечания. Многих латентных гомосексуалистов увели из дома в смирительной рубашке после того, как они смазали задницу вазелином. Впрочем, придраться к хозяину могли при виде любого предмета. Перочистки или распорки для обуви.
– А это еще что такое?
– Перочистка.
– Он говорит, перочистка.
– Я уже услышал все, что хотел.
– Похоже, больше ничего нам не нужно. Эй ты, пойдешь с нами!
По прошествии нескольких таких месяцев обыватели начали жаться по углам, точно запуганные коты.
Разумеется, полиция Аннексии возбуждала дела против людей, подозреваемых в том, что они агенты, саботажники или инакомыслящие, – на конвейерной основе. Что касается допроса подозреваемых, то Бенвей говорит так:
«Хотя применения пыток я, как правило, избегаю – пытка конкретизирует положение оппонента и мобилизует сопротивление, – угроза пытки помогает вызывать у объекта должное чувство беспомощности и благодарности следователю за ее неприменение. А применять пытки полезно в качестве наказания, когда объект уже настолько поддается обработке, что считает наказание заслуженным. С этой целью я разработал несколько методов применения дисциплинарных мер. Один из них назывался «Коммутатор». К зубам объекта прижаты электрические сверла, которые могут включиться в любой момент; а его обучают работе с капризным коммутатором – учат вставлять определенные провода в определенные гнезда, реагируя на звонки и зажженные лампочки. Каждый раз, как он ошибается, сверла включаются на двадцать секунд. Эти сигналы подаются с нарастающей скоростью, постепенно выходящей за пределы его реакции. Полчаса у коммутатора – и объект ломается, как перегруженный электронный мозг.